04
Apr
07

Много всего ругательного про Петербург

Наткнулся в интернете на текст, решил сохранить. Чтобы питерцы себе там не воображали…

ПИДЕРбург (голубой город на Неве)

Вот он какой пидорский город. А вы не знали, что например в совеццкое время там (в Питере) голубых было больше чем в любом другом городе союза. Особенно в застойно-брежневзкие времене. Вообще сама история Петербурга самым благоприятным облазом сказывалась для всего этого. Это не я сказал, это говорят историки (такие например как Карамзин и др. не менее важные).
Вот посмотрите, само название Санкт-Петербург — непроизносимое для русского языка… А что пребставляет союой ссаная интеллигенция этого горада, бохема так сказать, ха, половина как-миинимум потребляет наркотики. А вы говорите богема, цвет нации, интеллигенция. Между прочим в их среде считается хорошим тоном обсирать Москву.

Вот, посмотрите, что пишут историки (краткая нарезка)

В то, что Петербург существует, не верится даже спустя триста лет после его основания. Он построен он вопреки всему — природе, народу, России, миру. С природой ясно: на болотах ни один вменяемый архитектор строить не станет. «Здесь совершилось чудовищное насилие над природой и духом» (Г. П. Федотов).

Вопреки — собственному, Петром нелюбимому народу: сотни тысяч рабов, согнанных на строительство, жующих раз в день древесную кору, находили здесь последний приют.

Вопреки — Москве, поскольку старая столица на двести лет потеряла законный статус. Много потеряла и вся Россия — потому что именно из Петербурга, из этого вырубленного каленым железом окна, пахнуло на страну чуждым нерусским духом. Как говорил Иван Аксаков Достоевскому: «Первое условие для освобождения в себе плененного чувства народности — возненавидеть Петербург всем сердцем своим и всеми помыслами своими…»

и последнее –
Все прекрасное в европейском исполнении при перенесении сюда утрачивало свое обаяние, приобретая инфернальные или просто дурацкие черты. Белинский: «Питер имеет необыкновенное свойство оскорбить в человеке все святое…» Достоевский: «Мы заперлись и отгородились от русского народа в чухонском болоте…»

остальное можете почитать здезъ, но правда будет дохуя букофф

«Утаим ли от себя еще одну блестящую ошибку Петра Великого? Разумею основание новой столицы на северном крае государства, среди зыбей болотных, в местах, осужденных природою на бесплодие и недостаток… Сколько людей погибло, сколько миллионов и труда употреблено для приведения в действо сего намерения? Можно сказать, что Петербург основан на слезах и трупах. Иноземный путешественник, въезжая в государство, ищет столицы, обыкновенно, среди мест плодороднейших, благоприятнейших для жизни и здоровья. В России он… въезжает в пески, болота, в песочные леса сосновые, где царствуют бедность, уныние, болезни…»

Н. М. Карамзин. «Записка о древней и новой России».

Город-антигерой

Это чудовищное место. Город пышный, город бедный. Пышный — в крохотном райончике, от фантастически грязного канала Грибоедова до не менее загаженной Мойки, в пресловутом «золотом треугольнике», где риэлтеры с квадратными глазами безнадежно пытаются отыскать чудом непроданную квартиру. Бедный — во всех остальных районах. Дело не в деньгах; речь — о судьбе.

В то, что Петербург существует, не верится даже спустя триста лет после его основания. Он построен он вопреки всему — природе, народу, России, миру. С природой ясно: на болотах ни один вменяемый архитектор строить не станет. «Здесь совершилось чудовищное насилие над природой и духом» (Г. П. Федотов).

Вопреки — собственному, Петром нелюбимому народу: сотни тысяч рабов, согнанных на строительство, жующих раз в день древесную кору, находили здесь последний приют. Город стоит буквально на костях новгородцев, вятичей, киевлян, финнов, шведов. Обилие могил никого не пугает и сейчас. Бывший полпред Черкесов, по слухам, купил два дома у Марсова поля. Жить рядом с мертвыми считается намного престижнее.

Вопреки — Москве, поскольку старая столица на двести лет потеряла законный статус. Много потеряла и вся Россия — потому что именно из Петербурга, из этого вырубленного каленым железом окна, пахнуло на страну чуждым нерусским духом. Как говорил Иван Аксаков Достоевскому: «Первое условие для освобождения в себе плененного чувства народности — возненавидеть Петербург всем сердцем своим и всеми помыслами своими…»

Все прекрасное в европейском исполнении при перенесении сюда утрачивало свое обаяние, приобретая инфернальные или просто дурацкие черты. Белинский: «Питер имеет необыкновенное свойство оскорбить в человеке все святое…» Достоевский: «Мы заперлись и отгородились от русского народа в чухонском болоте…»

Город умышлялся и вопреки соседям — чтобы насолить им по первое число. «Отсель грозить мы будем шведу» — вот цель и оправдание его существования. Может ли быть позитивным то, что сделано вопреки всему божескому и человеческому? Это не вопрос, это ответ.

Ах, да: еще — вопреки законам всемирной истории. Все мировые столицы росли исподволь, ширясь и прирастая богатством граждан. Только Петербург появился вот так — вдруг, на пустом месте, ни с того ни с сего… «Москва выросла — Петербург выращен, вытащен из земли или даже просто „вымышлен“…» (Мережковский).

Даже законы топонимики Петербург умудрился нарушить. «Лондон» — не переводится на английский, «Париж» на французский. А в названии «Санкт-Петербург» — космополитическое смещение целых трех языков: латинского (sanctus, святой), греческого (petros, камень) и немецкого — burg, крепость. И все это в русской транскрипции…

«Петербургу быть пусту» — вот ключевая итоговая формула, которая приписывается первой жене Петра, отправленной им в монастырь царице Евдокии. Формула, оправдавшаяся на все сто процентов.

Фасадомазохизм

Чудовищен главный обман Петербурга, главное его противоречие — между фасадом и сущностью. Об этом — классическая гоголевская фраза: на Невском — «все мечта, все не то, чем кажется на первый взгляд».

Это и не город вовсе, а громадная декорация. Большие потемкинские деревни, грандиозная бутафория. Такие скучные вещи, как удобство человеческой жизни, здесь в расчет не принимаются. К чему? В театрах не живут.

Потрясенный Астольф де Кюстин писал: «Калмыцкая орда, что разбила лагерь в лачугах, окружив скопление античных храмов; греческий город, спешно возведенный для татар, словно театральные декорации, декорации блистательные, но безвкусные, призванные обрамлять собою подлинную и ужасную драму, — вот что сразу же бросается в глаза в Петербурге…»

И еще: «Я изумлялся на каждом шагу, видя непрекращающееся смешение двух столь различных искусств: архитектуры и декорации. Петр Великий и его преемники воспринимали свою столицу как театр…»

Петербург на каждом шагу цитирует великие европейские города, но это — цитаты, исковерканные нетвердой рукой пьяного в стельку переводчика.

Затейники утверждают: Питер — изначально голубой город.
нарисуйте, говорят они, контур Финского залива, на кончике которого, в устье Невы, разместился Санкт-Петербруг. — получается очертание крепкого мужского достоинства. Есть в этом некий рок, предопределенность, — вздыхают затейники. Скажем прямо, чтобы у Вас возникли такие ассоциации, нужно изрядное время провести в изучении заборов и общественных тулетов. Или очень любить то самое место. Кое-кто видит глубокий гомосексуальных символизм в натиске вод, стремительно втягиваемых в устье Невы из узкого жерла Финского залива, в схватке двух несущихся навстречу друг другу могучих потоков, разрещаемой всеобщим затоплением. Добавим от себя: Питер — Северные Морские ворота России, крупнейшая база российского военно-морского флота; однако к морю он повернут спиной. Если не сказать задом.

звестно, что Питер строили крепостные мужики и солдаты.
Их непомерными усилиями были возведены военные укрепления и верхи, заложены фундамент и здания, в дремучих болотистых лесах прорублены просеки. Женский труд был как-то безнадобности. Жили первостроители города большой мужской семьей. В немногие часы досуга они шли в кабак, чтобы напиться до полного умопомрачения. Потом все гурьбой засыпали. Но сколько не пей, природа требует своего! Молодые мускулистые тела мечтали о ласке…
Вызывает ряд вопросов и поведение самого основателя города — Петра Первого. Современники отмечали страсть Императора к поцелуям. Денщика Афанасия мог он зацеловать до ста раз. Семнадцатилетний Павел Ягужинский сперва был просто лакеем при Петре. Но вскоре стал стремительно подыматься по лестнице государственной карьеры. Злые языки поговаривали, что между Петром и Павлом имел место Содомский грех. Будет воображение и пылкая дружба молодого Петра с Меншиковым. Везде они были вместе. Шлялись по кабакам, обменивались девицами, рубили головы взбунтовавшимся стрельцам. Тридцать пять лет жизни Петра связаны с Меншиковым, который из сынишки дворцового конюха вырос в светлейшего князя и первого губернатора земли ижорской.
Сохранилось дело о дознании какого-то гвардейца преображенского полка, который, будучи в нетрезвом состоянии, горланил, что государь живет с Меншиковым бляжский образом. За оскорбление государя и светлейшего князя гвардейца сослали в Оренбург. Прямо скажем, мягкое наказание по тем временам, когда за малейшее вольнодумство вырывали ноздри, отрезали уши и язык. Будучи президентом военной коллегии, Меншиков принимал участие в составлении воинского указа. В уставе этом предусмотрено наказание за Содомский грех. Ежели кто отрока осквернит или муж с мужем мужеловствует, то полагается тяжелое на тело наказание. Весьма либеральный пункт. В других странах за эти дела втыкали в зад расскаленный штырь.
Питерская атмосфера располагала к голубым приключениям. Кругом крепкие матросы и солдаты, работные люди, молодые чиновник, студенты, пажи, курсанты, кадеты, банщики, мальчики-курьеры. Заезжали в Питер иноземные авантюристы, танцовщики, гувернеры. Но вот с девицами была беда. Чахли они на болотах. Закисали как-то. В конце девятнадцатого начале двадцатого, чтобы познакомится с юношей соответствующими наклонности, достаточно было прогуляться по тенистым аллеям Таврического парка. Юноши были как на подбор — стройные и подтянутые. С одной стороны парка располагался Преображенский полк, с другой — на Захарьевской и Шпалерной стояли казармы кавалергардов. Именно в Тавриде находил молодых любовников известный поэт серебренного века Михаил Кузьмин. Другим местом знакомств была Стрелка — Парк на Елагином острове.

Advertisements

0 Responses to “Много всего ругательного про Петербург”



  1. Leave a Comment

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s


%d bloggers like this: